Собственно, давайте знакомиться что ли))
Квенты интересно как писать, так и читать. Квента - повод пересечься в игре, это ваша визитная карточка как для игроков, так и для гильдейских вербовщиков.
Ну и фан, в конце-концов))
У меня персонажи старые, любтмые, с длинными историями, так что не ругайтесь на "многабукаф" =)
Ежли кто не знает, что за зверь "квента", можно выложить правила и советы по написанию но это потом. А сейчас для почину:
История потерянного отца.
«Тыковка. Да, именно так её и зовут. Хотя родители назвали иначе. Давным-давно это было. Или буквально вчера, если по эльфийским меркам.
Так вот, в одной патриархальной семье благородных дворфов, а в какой мы говорить не будем, росла девочка с огненными волосами. Не то чтобы на голове у неё костёр горел, а просто рыжая она была, как солнышко на закате. Росла она в тепле и заботе, крестиком вышивала, наук воинских не постигала, да и зачем, право слово, добропорядочной девушке воинские науки? Ещё любила она книжки всякие читать. Какие всякие? Ну а какие книжки могут в семье благородных дворфов храниться: о свойствах руд и камней, о закалке металлов, о рудоплавильном и кузнечном деле. Только по инженерии книжек не читала, говорила, что все эти «трах-бабах» и винтики-шестерёнки непонятные, есть ничто иное, как баловство мальчишеское и глупости. Вот такая была благоразумная девочка.
Прошли годы, и превратилась рыжая девочка-подросток в весьма округлую в интересных местах девушку. И порешил отец семейства выдать её замуж за юношу из хорошего рода, с целью укрепления престижу семейства, ну и вообще внуков ему понянчить захотелось. А и к чести отца сказать, жених не завалящий какой был выбран – хорош собой, неглуп да и воин знатный. Да только воспротивилась девушка воле отца своего, не пошла за юношу того замуж. Сказала: «не на мне он женится, а на имени нашем, да и яростен очень, неуживчив». Осерчал отец на непокорную! Воскликнул: «Коли воля тебе моя не указ поди прочь из дому, да и живи умом своим и разумением!» Думал старый дворф, испугается дочь, одумается, да куда там. Собрала котомку малую да и пошла куда глаза глядят.
Глаза особенно никуда не глядели, а поскольку перекусить на дорожку она не подумала, ноги вскорости привели Рыжую (так мы её будем пока называть) к дверям таверны. А в таверне то снеди видимо-невидимо: мяса, да рыбы, да хлебов разных, а уж ухмельных вин – не перечесть. Только заплатить за обед да за постой Рыжей нечем – недостойным посчитала деньги брать из дома родительского. Села в уголочке и голодными глазами смотрела как гости пьют-закусывают, да добавки требуют. Приметил то хозяин таверны, оглядел девку статную, да по виду знатную и предложил ей работу за кров, обед да денежку малую. Кто-откуда не спросил, но справки навёл, в затылке почесал, да и рукой махнул: «Будь что будет».
Долго ли, коротко ли трудилась Рыжая подавальщицей в таверне на перекрёстке дорог, а приключилась с ней такая история. Повадились в таверну ту фермеры с равнин ходить, пить-гулять, да развлечений на хм… буйну голову искать. А нрава фермеры те были самого непосредственного: всех девиц, до кого дотянуться могли, приголубить нацеливались, чуть что за грудки хватались, да и ножи на поясах не ржавели. И вот в один из вечеров, когда Рыжая меж столов ходила, кружки-улыбки раздавала, восхотелось одному из захмелевших фермеров любви дворфской, экзотической. Да и было с чего, посудите сами: девка молодая, статная разрумянившаяся, косы огненные расплестись норовят, формы аппетитные колышутся .в руку просятся. Ну и не стерпел фермер – схватил Рыжую за руку, да и зашептал на ушко скабрезности всякие, денег сулил, коли та плоть его немытую потешить согласиться. Рванулась молодка, да куда там – с другой то стороны дружок нахала пристроился, да со сходными намерениями. А первый то уже и сам не свой, и держит, и кричит: «Ты погоди-постой, моя тыковка, поцелуй хоть подари добру молодцу». А после хватает нашу девицу за срамны места… На свою беду. По делом нахалу досталось: по маковке черпачком, а о дружка его поднос разломан был под всеобщее одобрение.
Так с той поры и повелось: подавальщиц всех нет-нет, да и оглаживали по мягкому, а нашу рыжую раскрасавицу тронуть никто не смел. А ежели и возникало у кого из незнающих такое желание, упреждали его завсегдатаи, говорили, мол у нашей Тыковки нрав-то лёгкий да рука тяжелая, ты пойди-провериь – не обрадуешься. Так прозвание и закрепилось. Да скоро и сама девушка привыкла Тыковкой быть, всё лучше, чем имя отцово в таверне склонять. Только то присказка была, а сказ дальше пойдёт.
Пришёл однажды в таверну, что на перекрёстке дорог монах перехожий, к Нордширскому Аббатству приписанный. Вечерок посидел, угостился как водится, в за угощением проповедовал да байки травил. И цепко так к люду окружающему приглядывался. После с хозяином таверны пошептался, да и ушёл почивать. А на следующий вечер монах тот баек травить не стал. Он велел позвать Тыковку, поглядел на неё эдак возвышенно и хозяину кивнул, давай мол. Хозяин то после знака поданного вовсе чудную штуку учудил: взял нож хлебный и полоснул себя по запястью. Ахнула Тыковка, за полотенцем чистым кинулась, но монах пришлый остановил её. Взял за плечи, к раненому развернул и молвил: «Хочешь раненому помочь? Так помоги. Пожелай ему добра и скорейшего выздоровления. Изо всех сил пожелай». Подчинилась Тыковка неожиданно властному голосу монаха, зажмурилась крепко и пожелала, как он велел. И вдруг сквозь веки увидела свет золотой, а как глаза открыла, поняла, что свет от её рук идёт, и что рана ножом нанесённая затягивается…»
Пожилой дворф в воронёных, покрытых искусной резьбой латах сграбастал в кулак свою роскошную седую бороду и слушал, слушал…
- У меня очень хорошая память на истории. Так что сказ тот я запомнила слово в слово и теперь детишкам рассказываю. Да и тебя, гляжу я, заинтересовала, - смотрительница детского приюта Штормвинда украдкой взглянула на суровое, изборождённое морщинами лицо собеседника.
Крючковатый нос прицелился в рассказчицу, в амбразурах глазниц полыхнули синим глаза:
- Как она выглядела? Куда отправилась после беседы с тем паладином? – слова падали как глыбы векового гранита, отколотые зубилом старательного каменотеса. Женщина невольно поёжилась под взглядом собеседника.
- Ну как… Огненно-рыжая, нос в веснушках, задорная. Сама в кольчуге и окованный молот при ней. А куда после отправилась, так то в казармах выспросить надобно.
- Хорошо, - дворф ни слова более не говоря взгромоздился на жеребца и тронул поводья. На скамье остались блестеть два золотых.
Угрюмый дворф в одиночестве сидел за столиком полупустой таверны Даркшира и морщась цедил местное пиво. К стольку подошёл неприметный человек в серой одежде и выжидающе посмотрел на дворфа. Тот хранил молчание и продолжал буравить взглядом стол.
- Я нашёл нужную вам информацию, - снова выжидательный взгляд. Не дождавшись реакции, посетитель продолжил, - двое людей видели её, эти люди живут на окраине. Я назову дома после того как получу…
- Ты получишь всё как оговорено. После разговора с этими людьми, - произнёс дворф не терпящим возражений тоном и направился к двери. Человек вздохнул, смирившись, и пошёл следом.
Отдыхавший после смены стражник за угловым стоиком подозвал тавернщика.
- Это что за явление? Он чё рыскает тут?
- Ничего незаконного вроде. Дочку он ищет, - тавернщик по привычке обмахнул столешницу неизменной тряпкой, - За информацию платит хорошо, да только мало кто ему что-то сказать может.
- А с дочкой той что? Похитили?
- Нет, что ты. Да ты может помнишь: паладин, рыженькая такая. Крутилась тут одно время, нежить гоняла.
- Не помню, может и было. А зовут-то его как?
- А неизвестно. По повадкам вроде из блаародных. Сам не представляется, а об имени пытать никто и не решается. Платит и ладно. Завсегдатаи его промеж себя Lostfather (потерянный отец) зовут.
Промокший до нитки старик в изорванной рубахе и холщовых портах согнувшись стоял на коленях на пустынном песчаном пляже, усеянном обломками досок. Он был практически уверен, что его вынесло на один из двух островов, невольно облюбованных синекожим народом дренеев. Но в тот момент было ему не до географии - старика безудержно рвало морской водой. Отдышавшись и откинув с лица мокрые волосы старик поднялся, отжал бороду и осмотрелся. Не найдя ничего подходящего на роль оружия в окрестностях, горе-мореплаватель нагнулся и вынул из-за голенища сапога… гаечный ключ. Взмахнув разок для пробы, он ухмыльнулся, пробормотал "А думал - баловство только" и потопал вверх по течению текущей неподалёку речки. Старик был хоть и невелик ростом, но широк в плечах и с виду крепок. Так что затаившиеся за редкими камнями мурлоки решили не искушать судьбу и удовлетвориться какой-нибудь другой жертвой кораблекрушения. Море сегодня было милостиво к ним.
[ Сообщение отредактировано Lostfather ]
admin Новости быть, дворф, таверна
я начинающий РПшник, но очень фанатею от этого.